Автор: Роман Янушевский
Иерусалим, Израиль(INPS Japan) – На фоне эскалации конфронтации между Ираном, Соединенными Штатами и Израилем многие аналитики считают, что Иран вступил в новую политическую фазу – фазу, в которой жесткие деятели в сфере безопасности, связанные с военными технократы и командиры Корпуса стражей исламской революции обладают большим реальным влиянием, чем когда-либо с 1980-х годов. ｜JAPANESE｜ENGLISH｜
Хотя формально государственная структура Ирана остается неизменной, по оценкам западных и израильских разведсообществ, нынешняя ситуация в руководстве выглядит как фактически военная консолидация власти вокруг силовых структур.
Этот сдвиг важен, потому что многие из тех, кто сейчас формирует стратегическую политику Ирана, похоже, значительно меньше заинтересованы в компромиссе с Западом, чем предыдущие поколения иранских переговорщиков.
Крах многолетней дипломатии, возобновление санкций, диверсионные операции против иранских ядерных объектов и неоднократные угрозы военных действий укрепили в Тегеране аргумент о том, что только ядерное сдерживание может гарантировать выживание Исламской Республики.
На протяжении десятилетий иранские чиновники публично настаивали на том, что их ядерная программа предназначена для гражданских целей – производства энергии, научных исследований и медицинских изотопов. Однако Иран одновременно значительно расширил обогащение урана, превысив уровни, необходимые для обычной гражданской ядерной энергетики.
По данным Международного агентства по атомной энергии, Иран в настоящее время обладает ураном, обогащенным почти до оружейной чистоты, и достаточным количеством делящегося материала, который, при дальнейшем обогащении, теоретически мог бы поддерживать работу нескольких ядерных устройств.
Иранская точка зрения
Логику, движущую Тегераном, несложно понять с иранской точки зрения. Иранские стратеги часто указывают на страны, обладавшие ядерным оружием и избежавшие смены режима под иностранным руководством.
Северная Корея – пример, наиболее часто приводимый в региональных дискуссиях. Несмотря на крайнюю международную изоляцию и санкции, ядерный арсенал Пхеньяна фактически исключил возможность прямого военного вторжения США.
Напротив, режимы, не обладавшие ядерным сдерживанием, – такие как Ирак при Саддаме Хусейне или Ливия при Муаммаре Каддафи, – в конечном итоге были свергнуты после отказа от программ создания оружия или неспособности их завершить.
С точки зрения Тегерана, эти прецеденты посылают четкий сигнал: ядерный потенциал может быть единственной надежной гарантией от внешнего вмешательства.
Иранские официальные лица также утверждают, что сталкиваются с уникально враждебной обстановкой в сфере безопасности. Страна окружена американскими военными базами, конкурирующими монархиями Персидского залива и (по всей видимости) обладающим ядерным оружием Израилем. Иранские сторонники жесткой линии все чаще представляют ядерный потенциал не просто как оружие, а как символ стратегического равенства и национального выживания.
Американская точка зрения
Однако для Соединенных Штатов предотвращение получения Ираном ядерного оружия стало одним из центральных столпов политики безопасности на Ближнем Востоке.
Опасения Вашингтона носят как непосредственный, так и долгосрочный характер. Американские администрации обеих партий утверждали, что ядерный Иран может коренным образом дестабилизировать регион, спровоцировать гонку ядерных вооружений и резко увеличить риск войны с участием Израиля и союзников США.
Американские сотрудники разведки также обеспокоены возможностью «ядерной защиты». В этом сценарии Иран будет использовать защиту ядерного сдерживания для более агрессивных действий через региональные прокси-группировки, такие как «Хезболла», ополчения в Ираке или хуситы в Йемене, предполагая, что противники будут колебаться, прежде чем напрямую ответить на ядерное оружие.
Как на это смотрят в регионе
Израиль рассматривает угрозу в еще более экзистенциальном ключе. Израильские лидеры по всему политическому спектру неоднократно заявляли, что не позволят Ирану получить ядерное оружие.
Причины отчасти стратегические, отчасти исторические. Иранские чиновники и командиры Корпуса стражей исламской революции годами использовали риторику, призывающую к уничтожению Израиля, одновременно финансируя и вооружая антиизраильские воинствующие группировки по всему региону.
Для многих израильтян сочетание идеологической враждебности, разработки баллистических ракет и ядерного потенциала представляет собой неприемлемый риск – даже если Иран никогда фактически не применял ядерное оружие (поскольку он им не обладает). Израильские военные планировщики утверждают, что само существование иранской бомбы может серьезно ограничить свободу действий Израиля и создать постоянную стратегическую уязвимость.
Государства Персидского залива также глубоко обеспокоены, хотя некоторые из них поддерживают осторожные дипломатические отношения с Тегераном.
Такие страны, как Саудовская Аравия и ОАЭ, опасаются, что иранский ядерный зонтик может позволить Тегерану доминировать в Персидском заливе в политическом и военном отношении. Эти правительства особенно обеспокоены ракетными силами Ирана, сетями марионеток и его влиянием на шиитские движения во всем регионе.
В результате многие аналитики считают, что ядерный Иран может спровоцировать каскад распространения ядерного оружия в регионе. Саудовская Аравия неоднократно намекала, что будет использовать свой ядерный вариант, если Иран переступит этот порог. Турция и Египет в конечном итоге могут столкнуться с аналогичным давлением, требующим пересмотреть свою стратегическую позицию.
Существует ли угроза?
Тем не менее, некоторые эксперты утверждают, что опасения по поводу немедленного ядерного апокалипсиса в Иране иногда преувеличены.
Даже если Иран создаст бомбу, руководство в Тегеране, как правило, рассматривается разведывательными агентствами как рациональное и ориентированное на выживание, а не на самоубийство. Большинство ядерных держав исторически становились более осторожными, а не менее, после получения ядерного оружия, поскольку издержки прямой войны резко возрастали. Сторонники этой точки зрения сравнивают Иран с другими враждебными, но сдержанно себя ведущими ядерными державами.
Критики этого аргумента отвечают, что Иран отличается из-за сложности ситуации на Ближнем Востоке, роли опосредованной войны и возможности просчетов. Они также предупреждают, что риск не ограничивается преднамеренным ядерным нападением. Региональный кризис, связанный с ракетами, ополчениями или военно-морскими инцидентами, может непредсказуемо выйти из-под контроля, как только в дело вмешается ядерное оружие.
Технически, Иран, похоже, ближе к созданию ядерного оружия, чем когда-либо прежде в своей истории.
Согласно многочисленным оценкам Института науки и международной безопасности и МАГАТЭ, Иран обладает достаточным количеством высокообогащенного урана, который, в случае его применения в качестве оружия, потенциально может в течение нескольких месяцев произвести материал для нескольких ядерных устройств.
Однако производство делящегося материала – это лишь часть проблемы. Ирану еще предстоит:
- создать функциональную боеголовку,
- уменьшить ее размер,
- интегрировать ее в ракетную систему,
- и провести надежные испытания или моделирование.
Западные разведывательные агентства расходятся во мнениях относительно того, как быстро это может произойти. Некоторые оценки предполагают, что Иран мог бы относительно быстро производить примитивные ядерные устройства, если бы принял на это политическое решение. Однако создание надежного, готового к развертыванию арсенала, вероятно, заняло бы значительно больше времени.
Сколько бомб Иран теоретически мог бы построить? Это зависит от уровня обогащения, эффективности конструкции оружия и того, сколько урана Тегеран решит сохранить в качестве резервного запаса. Некоторые недавние оценки предполагают, что нынешний запас обогащенного урана Ирана в конечном итоге мог бы обеспечить материалом примерно для 5-10 простых ядерных устройств, если бы он был полностью готов к применению.
Это не означает, что Иран обладает бомбами сегодня. До сих пор нет публичных доказательств того, что Тегеран собрал действующее ядерное оружие. Но различие между «наличием бомбы» и «способностью быстро ее создать» становится все более узким.
Именно поэтому этот вопрос стал таким опасным.
Для иранского руководства ядерный потенциал все чаще выглядит как абсолютная гарантия выживания режима. Для Соединенных Штатов, Израиля и ряда арабских государств тот же потенциал выглядит как начало гораздо более нестабильного Ближнего Востока – региона, где сдерживание, опосредованная война и ядерное балансирование на грани войны могут сосуществовать так, как это никогда прежде не наблюдалось в регионе.
This article is brought to you by INPS Japan in collaboration with Soka Gakkai International in consultative status with UN ECOSOC.
INPS Japan